«Какое сделал я дурное дело» - как много раз я ставила диск с таким началом. Читая Лолиту в 18 лет, вкрадчиво еле заметно признавая, «какой же у Набокова текст…» А сейчас по прошествии стольких лет и стольких книг, понимаю, что у меня есть две настоящие» затяжные «болезни» - Пинк Флойд и Набоков. Вот такое сумасшедшее сочетание. Немыслимое Автору.
Это больше, чем слова, это магическая вязь. «Тень русской ветки будет колебаться на мраморе моей руки». Меня потрясло, что он он разговаривает с будущим, что знает уже там и тогда, что будет признан. «Тобою полон, тобой не признан, я сам с собою говорю» - признан теперь.
Сквозь такие долгие тягучие годы бумажных строк, газетных вырезок парижских газет, трех революций, отдаленной и будто не слышной ему войны, он снова здесь. Ожививший и увековечивший Выру, дом на Морской.
«И для ума внимательного нет границы, там где поставил точку я. Продленный призрак бытия, синеет за чертой страницы, как завтрашние облака… и не кончается строка..и не кончается строка..» И никогда не кончится. Потому как гениальность вечна.
Сквозь хлада и безумия, вырождения и отречения, этот аристократизм. Красавец Феликс, кружева княжны, осанка статского советника… Затонувшая Атлантида. Империя, которой никогда больше не будет.





